Кирилл говорит тихо. После восьми контузий память стала подводить, пьёт таблетки горстями, а жена уже собирает ему лекарства на утро и на вечер. Сам Кирилл — бывший режиссёр массовых мероприятий из Улан-Удэ, который осенью 2022 года пришёл на СВО на три месяца и остался на четыре года.
«Мой отец тоже с Украины, — усмехается некоторой иронии судьбы Кирилл. — Дед профессором истории был в Харьковском университете. А прадед Борис Соломонович — майор НКВД, ветеран. Очень сложный был человек с твёрдым характером. Спортсмен, прошёл войну от начала до конца, в звании майора демобилизовался. Особистов не очень любили. Из-за специфики работы у него был такой характер, я думаю».
Родственники на Украине остались, но уже после 2014 года они перестали общаться с семьёй Кирилла, давно перебравшейся в Сибирь. Кирилл долго пытался получить у них фото прадеда, чтобы ходить со снимком на «Бессмертный полк». Однако родня записала Кирилла в «москали», так как в 2014 году он ещё студентом ходил на митинги в поддержку ДНР, и отказала даже в этой просьбе.
- «Тявкнула, обернулся — метрах в десяти крупная бежит на меня»: как дворняжка спасла рыбака от медведицы в Приморье
- «Одна из фундаментальных загадок»: Нобелевскую премию по химии присудили за контроль над зеркальными молекулами
- До 60 лет у женщин и до 90 – у мужчин: Онищенко назвал предельный детородный возраст
По частичной мобилизации в 2022-м Кирилла не призывали. Контракт он решил подписать сам. Его тогда поразило поведение коллеги, сбежавшего от призыва в Монголию: как можно было оставить страну в такой момент? Сам Кирилл решил, что творческие проекты подождут, надо отдать Родине долг.
Колхозные «викинги»
Кирилл не понаслышке знает, с кем мы на фронте имеем дело, довелось несколько раз общаться с пленными вэсэушниками. Первый раз — Херсонская область, осень 2022 года. «Мы с парнями сидели, пили чай, — вспоминает собеседник RT. — И тут по радиостанции — команда: «В ружьё!» Командиру говорят, что прорыв периметра, что через нашу линию проехал вражеский КАМАЗ. Нас резко поднимают ловить. И да, реально видим, что спокойно, не очень быстро едет он».
Когда десантники открыли дверь КАМАЗа, на них пахнуло мощным перегаром — воевать вэсэушники ехали пьяные. «И с характерным говором такие: «Да мы вот к хлопцам на хутор едем», — добавляет со смехом Кирилл. Тогда пленных сразу отправили в тыл.
Второй раз — декабрь 2024 года. Три вэсэушника, которых взяла группа Кирилла, на какое-то время остались под охраной с нашими военными. Бойца удивило, что украинские боевики оказались именно такими, как он себе представлял. «Оказалось, что люди там не особо образованные. У самого продвинутого было девять классов и брошенный первый курс какого-то ПТУ. Все они, как правило, ездят на работу или подработку в Европу. В основном это разнорабочие или официанты», — рассказывает он.
Из троих пленных — двое алкоголиков из деревень, добавляет собеседник RT. Не было ни у кого ни жён, ни детей, ни нормальной профессии. Зато были стандартные рассказы, что их насильно мобилизовали. Если это так и было, саркастично отмечает Кирилл, то в ВСУ их затянуло в специфическую субкультуру — три худых тела колхозных «викингов» были забиты чёрными крестами.
- © RT